29.10.2012 22:36
ГАДОСТИ ГОВОРИТЬ НАДО ВЕЖЛИВО
Интервью с шеф-редактором "Русской жизни" Александром Тимофеевским
В Москве перезапускается "Русская жизнь". В редакции - знакомые по старому изданию журналисты; главным редактором, как и прежде, будет Дмитрий Ольшанский. "Русская жизнь" намерена продолжить борьбу за "поддержание русской словесности". Однако теперь это не бумажный журнал, а сайт, обновляющийся ежедневно и публикующий помимо длинных текстов "квазиновости" и "городские объявления".
Новый инвестор "Русской жизни" - медиагруппа "Событие", единственный ее акционер - ОАО "Республиканская финансовая корпорация", владеющая, например, Московским областным банком. Перезапуск журнала несколько раз откладывался - в редакции утверждают, что из-за "общей неготовности". Тем не менее 29 октября сайт "Русской жизни" начал свою работу.
"Лента.ру" поговорила с шеф-редактором "Русской жизни" Александром Тимофеевским, который объяснил, что журнал не позволит себе хамства по отношению к "первым лицам" - премьер-министру, президенту и патриарху (любопытно, что именно так формулирует редакционную политику "Известий" и Life News их издатель Арам Габрелянов, который не раз подчеркивал свою лояльность к действующей российской власти). По мнению Тимофеевского, это условие "легко и даже приятно исполнять" и благодаря ему авторы "Русской жизни" получат возможность писать то, что им хочется.
Александр Тимофеевский: Нам бы хотелось сделать коммерческое приложение к нашему изданию про права курильщиков. Потому что бороться нужно не с курильщиками, а с курением. Показать на этом примере идею сосуществования меньшинства с большинством, поскольку курильщики - это на самом деле большинство, но в загнанном положении меньшинства. Очень продуктивно можно было бы объяснить какие-то западные законы общежития, которые здесь так глупо и яростно отрицаются, - на всем понятном, доступном и порочном примере курильщиков.
"Лента.ру": Теперь-то, наверное, у вас ничего не выйдет.
Теперь, боюсь, нет, хотя бог его знает. Как-то меня немножко обнадежил [руководитель Роспотребнадзора Геннадий] Онищенко, который пригрозил Думу разогнать (если нижняя палата парламента не утвердит подготовленный Минздравом антитабачный закон - прим. "Ленты.ру"). Я все-таки думаю, что он это сделал не просто так, а, видимо, получив какие-то сведения о том, что закон будет смягчен. Остается уповать, что он будет смягчен. Потому что он в своей жесткости слишком абсурден.
Понимаете, невозможно калькировать европейские ограничения - просто потому, что здесь климат другой. То есть это точно такой же идиотизм, как строительство в Москве мансард или террас. Зачем строить террасы там, где полгода зима, а то и дольше. То же самое и с курением: как можно запретить его во всех ресторанах, кафе, в любых заведениях, когда выбегать из тепла на улицу - верный способ получить воспаление легких? Не будут же они всю страну морозить? А притом что курит 60 процентов населения, то это все, конечно, безумная идея. Да, Титуша, ты ведь согласен с нами? (Тимофеевский обращается к своей собаке - неаполитанскому мастифу.)
Вы все-таки перезапускаете "Русскую жизнь". Как это вышло?
Ну, это всегда выходит за счет каких-то чудесных, рождественских обстоятельств. Так и на этот раз, мы нашли очень хороших и заинтересованных в нашем проекте людей…
Кто эти хорошие люди?
А я вам многого про них не скажу. Это медиагруппа "Событие" - молодая, но уже разветвленная, управляющая медиаактивами. В ней есть и рекламное агентство, и web-студия, и дизайн-бюро, и PR-агентство, и event-агентство. Но и для нас у них нашлось место.
Зачем медиагруппа, которая занимается производством финансовых сайтов, решила инвестировать деньги в "Русскую жизнь"?
Человеческий фактор, как говорил в таких случаях Михаил Сергеевич Горбачев. Им нравился и журнал, который закрылся, и сама идея такого общественно-литературного издания с упором на слово. Вот они и предложили нам повторить то, что было когда-то запущено.
Кто решил, что это должен быть сайт, а не журнал?
Это мы с [главным редактором "Русской жизни"] Митей Ольшанским решили. Наша задача состоит в том, чтобы сделать сайт окупаемым, сделать этот проект защищенным, я бы так сказал. Потому что пока он зиждется на тех прекрасных чувствах, которые есть у инвесторов к журналу, он, конечно, уязвим. Тот проект, который держался ровно на том же самом, то есть на любви господина Левичева к "Русской жизни" и к Мите, потому и кончился, что за два года любви мы решительно ничего не сделали, чтобы журнал защитить (вице-спикер Госдумы шестого созыва, справорос Николай Левичев был инвестором первой "Русской жизни" - прим. "Ленты.ру"). И поэтому сейчас мы с самого начала, еще до выхода, уже нашли какие-то вспомогательные коммерческие проекты - для того чтобы с первого же дня заняться выживанием.
То есть сходу начнете какие-то деньги зарабатывать?
Да, прямо сходу.
Люди, причастные к проекту, говорят, что "Русская жизнь-2" - это вовсе не "Русская жизнь-1". Что это значит? Вы сами можете сформулировать разницу?
Конечно. Если мы хотим зарабатывать, то мы уходим в Сеть, потому что бумага сегодня гораздо проблемнее в плане зарабатывания, чем Сеть. Если мы уходим в Сеть, то мы, естественно, должны часто - я бы даже сказал постоянно - обновляться. Постоянные обновления влекут за собой новостное поле. В "Русской жизни", которая выходила дважды в месяц, было очень относительное новостное поле. А здесь оно возникает в своем непосредственном безобразном виде. Это первое отличие. Первое и самое фундаментальное.
Значит, нужно понять, что это такое - новости в нашем изложении. Собственно говоря, над этим мы более всего и бились. И бьемся. Не уверен, что это сразу будет хорошо. Да, это будут такие эссеистические новости. Это не будут в полном смысле слова новости, но это будут, безусловно, некие маленькие тексты, связанные с информационными поводами, я бы так сказал. Эта задача - найти правильный формат для таких текстов - и занимала нас все последнее время. Не уверен, что мы с ней полностью справились. Я думаю, что мы будем это доделывать по ходу.
Но это вас не останавливает от того, чтобы запуститься.
Нет-нет, нужно уже выпускаться, и в каком-то виде все-таки первый раздел есть. И там пишут очень профессиональные авторы, очень умелые и хорошо понимающие, что такое сегодня короткий формат, вполне себе звезды фейсбука. У нас есть на что опереться. Вот этим первым разделом мы будем отличаться, несомненно.
И, наконец, мы будем отличаться третьим разделом. На сайте будет три раздела, и только второй, собственно, воспроизводит журнал "Русская жизнь" в том виде, в каком его знает читатель. А первый раздел, новостной, - совсем новый. Третий раздел - это раздел потребительский. Такого в РЖ тоже не было; именно с его помощью мы будем искать путь к сердцу рекламодателей.
Потребительский раздел, судя по всему, это нечто вроде объявлений на сайте "Большого города", так?
Нет, не совсем. Да, там будет много разнообразных объявлений, и мы надеемся, что этот раздел будет гораздо обширнее, чем на сайте "БГ". Кроме того, и формат будет иным - гораздо больше направлений. Пока бесплатно, как дальше - посмотрим, но смысл не в том, чтобы зарабатывать на объявлениях, такой цели нет. А есть цель создать консюмеристский образ нашего читателя.
Даже так?
Да, в каком-то смысле так. Именно так. Ну, кроме того, в этом потребительском разделе будут разные другие фокусы, о которых я сейчас не стану рассказывать. Там будут разные интересности помимо объявлений.
Консюмеристский образ - это образ, который вы сами будете задавать?
Отчего же? Он сам себя нарисует. Через объявления, а также через те тексты, которые будут в этом разделе помимо объявлений. Мы пока твердо не знаем, что выйдет.
Вы не боитесь того, что "Русская жизнь", переселившись в интернет, столкнется с теми же проблемами, что и нынешний Openspace.ru? Openspace - это ведь тоже реинкарнация журнала.
Нет, совершенно не боюсь. Дело в том, что я, в отличие от [главного редактора сайта Openspace.ru] Максима Ковальского, очень хорошо знаю интернет. У меня с ним нет никаких проблем. И Ольшанский тоже их не имеет. У нас нет никакого барьера, никакого внутреннего конфликта. Более того, у меня даже появилось какое-то отторжение от бумаги. Ну, Шекспира или Толстого я, разумеется, беру с полки, в компьютер за ними не лезу. А чтоб прочесть статью в журнале - я даже не помню, когда я такое делал. Только когда в самолете летел.
Старая "Русская жизнь" - это длинные тексты на периферии журналистики. В том смысле, что это не журналистика, а вполне себе литература. Трудно себе представить, как ежедневно обновляемый сайт сможет обеспечить поток текстов такого уровня. Тексты в Сети все-таки живут очень недолго - утром родился, вечером умер. И даже быстрее, к сожалению.
Вот смотрите, мы планируем минимум десять обновлений в день. Из десяти обновлений в день - семь приходятся на квазиновости. Это короткие, живые, бодрые тексты, по типу фейсбучных статусов, которые в высшей степени легко и естественно читаются. Это, повторяю, семь из десяти. Вычтем их. Осталось еще три обновления в день, из которых одно будет потребительским - тоже, уверяю вас, легким и захватывающим. Остается два. И вот эти два текста - ну, один из них, может быть, действительно окажется кирпичом, таким внушительным и вполне себе эпопееобразным. Один кирпич в день может попасться. При этом я не думаю, что мы такое будем каждый день выкладывать. Думаю, гораздо реже. Но он будет попадаться. Мы исходим из того, что при некоторых усилиях наш читатель может прочесть больше, чем пять-десять-пятнадцать тысяч знаков. Повторяю, все-таки основной массив там - тексты очень короткие, от 500 до 1500 знаков.
А кто будет писать эти короткие тексты? Кто будет писать эти новости, которых никогда прежде не было?
Вы хотите от меня имен?
Да.
Ну, я вам все имена все-таки не стану называть, давайте назову те, которые вы знаете. Точно будет писать Иван Давыдов. Будет писать [Олег] Кашин, обе Жени: и Женя Пищикова, и Женя Долгинова. Будет писать Максим Соколов. Ну, и всякие неожиданные авторы - левые и правые. Сейчас я вас напугаю (смеется). Давайте я все-таки остановлюсь.
Какие еще пугающие фамилии помимо Соколова?
Знаете, что я вам могу сказать, например, чтоб вы просто понимали. Люди, о которых я совершенно не думал, что они заинтересуются нашими квазиновостями, - согласились, по крайней мере, обсудить возможность писать для нас. Например, Татьяна Толстая. Или наша с ней общая подруга Авдотья Смирнова. И я очень на них надеюсь - не потому, что мы дружим, а потому, что хочу заинтересовать их таким необычным литературным форматом.
Судя по фамилиям, аппетит у вас хороший. Должен быть серьезный бюджет на запуск.
Да, он есть, и неплохой.
Какие деньги собираетесь потратить?
Это не ко мне вопрос. Есть издатель, и он по этой части - Анна Кронгауз. Давайте я не буду называть вам цифру, это не моя роль.
Сейчас, извините, будет пошлость. Вот предыдущую "Русскую жизнь" остервенело называли русским "Нью-Йоркером", она и правда даже внешне, даже тактильно была похожа на него. Новая "Русская жизнь" - с чем бы вы ее сравнили?
Надеюсь, ни с чем. Потому что если с чем-то можно сравнить, то мы, естественно, тащимся в кулисы. В кулисы того издания, с которым сравнивается. Мы правда делаем что-то совсем-совсем новое. И в этом новом совершенно необязательно идти твердым, проверенным, сертифицированным путем. Тут я патриот. Мне представляется, что в России лучше всего работают собственные форматы. Первая газета до сих пор "Коммерсант", вполне доморощенный. Совсем необязательно следовать международным стандартам, которые очень выхолощены. Я сейчас не имею в виду журнал "Нью-Йоркер" - он, конечно, недостижимый образец. Но не надо гнаться за ним, давайте делать свое.
Мне кажется, все равно вас будут сравнивать с Colta.ru. Которая, кстати, не смогла денег заработать.
Вы знаете, когда-то, когда еще была "Русская жизнь" - тот старый журнал - и уже существовал Openspace (в 2012 году старая команда Openspace.ru почти в полном составе покинула ресурс и основала сайт Colta.ru - прим. "Ленты.ру"), мы как-то сами, между собой, определяли разницу между этими двумя изданиями и - я уж не помню, мы или они, - сформулировали эту разницу через отсылку к старым классическим русским изданиям, в том роде, что "Русская жизнь" - это такое "Русское богатство", а Openspace - журнал "Аполлон". Речь, разумеется, не о качестве, а о двух разных моделях.
Но Colta - это все-таки не Openspace. Там гораздо меньше корпоративного фашизма, который был в старом Openspace, Colta гораздо более открытая структура.
Я не понимаю определение "корпоративный фашизм" по отношению к старому Openspace. Это был качественный проект, главный в Сети по культуре. Да, он был герметичный, с выраженной системой ценностей, в некоторых разделах радикально партийный. Всего сильнее партийность сказывалась в изобразительном искусстве и была мне абсолютно чужда, ну и что с того? Люди бывают толстыми и тощими, брюнетами и блондинами, членами разных партий. А бывают, наоборот, открытыми всем ветрам. Блондины не лучше брюнетов, открытые - герметичных. Это такое свойство, всего лишь редакционная установка, в случае с изданиями. Интересно, что в Colta она поменялась, тут вы совершенно правы.
Но старая "Русская жизнь" была более открытой, чем Colta. Мне кажется, наша элитарность, если о ней вообще можно говорить, заключалась только в повышенных требованиях к слову. Во всем остальном - в выборе тем, направлений, авторов, возможных точек зрения - мы были плюралистичны и останемся таковыми сегодня. Я легко могу себе представить существование в "Русской жизни" абсолютно непримиримых идеологий, а в Colta это возможно только как разовое мероприятие. Все-таки Colta, при всей открытости, - это сайт одного очень понятного направления. У нас же могут быть и националисты, и левые, и крайне правые, и консерваторы. Отнюдь не только либералы. Собственно говоря, мне сложно назвать Митю либералом. Он, безусловно, таковым не является. Самый либеральный у нас, наверное, я. По крайней мере я сам себя считаю убежденным либералом. Хотя для многих персонажей фейсбука я либерал с оговорками или даже с перверсиями.
Есть какие-то политические ограничения со стороны новых инвесторов?
Нет, нам никто их не формулировал.
Вы по собственной инициативе их не оговаривали?
По собственной инициативе мы и в тот раз оговаривали, и сейчас оговорили, что никоим образом не собираемся хамить первым лицам. Вообще, я считаю, что хамить не надо никому. В принципе. Вот, например, у нас будет, несомненно, автор Денис Горелов. Я отношусь к нему с огромным уважением и любовью. Знаю его 20 лет...
Но такой текст, как про Володарского, у вас не мог бы появиться. Правильно я понимаю?
Именно. Если бы он принес мне текст про Володарского, я бы, конечно, "старого мерзавца" убрал. Я считаю, что Colta зря оставила, потому что 40 дней даны нам Господом, чтобы не тревожить какими-то совсем крайними словесами еще не успокоившуюся тень, разве не так? Во-первых, это соображение. На мой взгляд, неотменяемое. Но даже если бы эти 40 дней прошли, все-таки, на мой вкус, "старый мерзавец"…
"Жизнь и судьба" - это все-таки возмутительный продукт, в том числе и по отношению к Гроссману.
Я сам написал об этом в фейсбуке. Да, возмутительный. Но можно найти и другие слова для своего возмущения. Словосочетание "старый мерзавец" не кажется мне единственным. Более того, Денис Горелов - автор блистательного словесного разнообразия. И ему ли не подобрать другие слова?
Слушайте, но гильдия киносценаристов нашла совсем чудовищные слова в адрес Горелова.
Гильдия киносценаристов - хотел вчера написать об этом в фейсбуке, просто времени не хватило - позорно выступила. Она начинает свое письмо со слов "некий Денис Горелов" - все, после таких слов я не читаю текст дальше, а спускаю его в унитаз и сливаю воду. И дело даже не в том, что Денис Горелов - один из трех-пяти самых заметных русских кинокритиков. Никакого человека нельзя называть "неким". Это стыдный полемический прием - детский сад, штаны на лямках. Профессионалы им не пользуются. Такое впечатление, что письмо писала секретарша.
Но киносценаристы подписали бумагу-то.
Вот это и удивительно.
Вы сказали, не будет хамства в отношении первых лиц. Что такое "первые лица"?
Первые лица - это Путин, Медведев, патриарх Кирилл.
Габреляновский триумвират.
Да-да, Арам Ашотович видит всю эту… Ему ли бриллиантов не знать? Но, отвлекаясь от Габрелянова… Нет никакой надобности писать "Путин х*й", ну решительно никакой. Ковальский написал - и его за это уволили из "Коммерсанта". Глупая история. Людей не надо оскорблять. Никаких. Никого. Если это является достаточным условием свободы слова, то это то условие, которое легко и даже приятно исполнять. У меня нет внутренней драмы по этому поводу.
А это является условием?
Нет, мы сами для себя формулируем, что будем удалять грубые выпады против кого бы то ни было. Вот, в частности, "старого мерзавца" мы бы убрали.
Где кончается критика и начинается хамство? Как определить эту тонкую грань?
У Пушкина есть стихи на эту тему. Не помните? Буквально про это пишет.
Нельзя писать: Такой-то де старик,
Козел в очках, плюгавый клеветник,
И зол и подл: все это будет личность.
Но можете печатать, например,
Что господин парнасский старовер
(В своих статьях) бессмыслицы оратор,
Отменно вял, отменно скучноват,
Тяжеловат и даже глуповат;
Тут не лицо, а только литератор.
Принцип, описанный Пушкиным, ясен. Гадости говорить надо вежливо.
Мне кажется ханжеской постановка вопроса о первых лицах. Если вы не допускаете хамства по отношению к первым лицам, почему вы допускаете хамство по отношению не к первым?
Не допускаем, не допускаем. Просто мы надеемся, что подчеркнутое недопускание хамства по отношению к первым лицам даст возможность говорить все, что мы думаем. А так - конечно, мы против любого хамства, к любым лицам, я это специально несколько раз сейчас повторил. И именно поэтому вспомнил Горелова.
То есть это вы соломку подкладываете?
Конечно. И не стесняемся этого. Сейчас очень тяжко жить стало, куда ж без соломки?
А зачем вы хотите "Русскую жизнь"? Зачем вы хотите, чтобы она была?
(Надолго задумывается.) Ну, я думаю, что это вообще, наверное, самый деятельный способ поддержания текущей русской словесности. Как-то так.
Довольно амбициозно.
Дико амбициозно, да. Текущая русская словесность нуждается в журнале. И в "Русской жизни" она складывалась. По крайней мере какая-то ее важная часть.
И эта задача спасения русской словесности…
Не спасения.
Поддержания.
Да, генерации каких-то ее направлений и воплощений.
Она стоит того, чтобы испытывать все эти неприятности? Подкладывать неудобную соломку, например.
Да, стоит того. Это совершенно нормальная цена. Потому что мы всегда идем на какие-то компромиссы. Я не вижу никакой проблемы в самом согласии идти на компромиссы. Это правильно, это естественно. Напротив, бескомпромиссные люди меня пугают.
Вообще, схлопывание независимых изданий - это все-таки, по вашему мнению…
Большая беда.
Это удар по русской словесности или это мотивирующая часть для нее самой?
Есть великие слова Бунюэля: "Я всю жизнь боролся против цензуры. Но только один Бог знает, скольким я ей обязан".
Об этом я и говорю.
Да, русская словесность неистово цвела в условиях террора. Мягкого, конечно, террора, нежнейшего - при Николае I. Ну и потом тоже, когда "Победоносцев над Россией простер совиные крыла", и позже, когда Столыпин простер над ней галстуки. Или при унылом Брежневе - много тогда в тиши было прочитано и обдумано. К настоящему террору все это не относится, он истребляет. А цензура действительно заставляет работать мысль и воображение - это то, что имел в виду Бунюэль. Обходные пути всегда более художественные. Ограничения для культуры полезны, как любая рамка. Но ведь отсутствие рамки - это тоже рамка. А самую большую рамку выставляет свобода. Давайте исходить из этого - для журнала так всего плодотворнее. Да и не только для журнала.
Источник: Lenta.ru
Подпись Беседовал Иван Колпаков
